Справки по телефону: +7 (841-2) 56-40-89
Касса театра: +7 (841-2) 56-30-46

КУПИТЬ БИЛЕТ В ИНТЕРНЕТ-КАССЕ

Написать руководству театра

«МаскерадЪ»-2017

«Страстной бульвар, 10» «Страстной бульвар, 10»
№ 6-206/2018
31 марта 2018

Недалеко от Пензы — усадьба бабушки Лермонтова Тарханы, где поэт провел самые счастливые детские и юношеские годы. Поэтому вполне логично, что Первый пензенский театральный фестиваль был назван в честь лучшей пьесы Михаила Юрьевича Лермонтова — «МаскЕрадъ» (в транскрипции первой четверти XIX века) и собрал спектакли по произведениям Лермонтова. Это случилось в 2014-м. Через два года, когда готовился следующий фестиваль, внезапно возникла некая фирма из Уральского региона, которая выиграла конкурс, получила деньги, но, естественно, фестиваль провести не смогла.

Хорошее начинание могло погибнуть, однако губернатор области Иван Белозерцев средства на проведение фестиваля его создателями — руководству Драматического театра — предусмотрел отдельной строкой бюджета. Так что в конце 2017 года состоялся второй фестиваль «МаскЕрадъ». По объективным причинам сменился артдиректор, место Григория Заславского, ставшего ректором ГИТИСа, занял театральный критик Александр Вислов. Именно ему принадлежит идея фестиваля, проходившего в год 100-летия Октябрьской революции — драматургия советского периода. Иногда добавляли — забытая советская драматургия.

Ну, не очень-то она забытая. «Мой бедный Марат» идет довольно часто. Возвращаются к драматургии Розова и Володина. Но сыгранные в течение шести дней спектакли и три режиссерских эскиза — итого увиденные девять показов — доказали, что лучшие пьесы тех, кто лидировал на советской сцене в 20-30-е, в 60-80-е годы прошлого столетия, нужны, понятны, современны, трогают, задевают за живое.

И хотя увиденные произведения никак не отнесешь к категории бесконфликтных, от фестиваля осталось удивительно светлое и теплое чувство, удивительное послевкусие. Помните, в пьесе Леонида Зорина все тех же 60-х годов «Варшавская мелодия» герой-винодел говорит, что качество вина определяет его послевкусие.

Зритель видел проблемы обыкновенных людей. Тех, которые любят, страдают, решают производственные конфликты, участвуют с той или иной стороны в вечном противостоянии отцов и детей, подличают и проявляют благородство, борются с внешними обстоятельствами и собственными химерами, проблемами, комплексами... Короче, пьесы и спектакли были про жизнь. Не придуманную, не сконструированную, а вполне реальную, обыденную и очень важную и нужную, так как это и есть среда обитания людей, проживающих в мире. Самых обыкновенных, которые и составляют население страны. А не особенных — дизайнеров, бомжей, детей суперолигархов, наркоманов и трансгендеров, киллеров и паханов-братанов, уголовников и отморозков, обитателей тюрем и колоний. И это чувствовалось зрителями, живущими в другом веке, другой стране, среди других реалий самой обычной жизнью, где есть куча проблем, добывание хлеба насущного и радости человека, который рождается, растет, учится, ищет свое место в мире, влюбляется, заводит семью и детей, растит их, старится и уступает место следующим поколениям... Как писал Пушкин Юсупову: «Ты понял жизни цель: для жизни ты живешь... А мы как-то разучились “жить для жизни”».

Сегодня приезд того или иного коллектива на фестиваль — это не только результат отбора, но и совокупность внешних обстоятельств, и, прежде всего, финансовых возможностей того или иного театра. Однако, в результате афиша «МаскЕрада» сложилась интересная и разнообразная. Театры из семи городов приняли участие в этой встрече, из них один из города Гомеля (Республика Беларусь), что и сделало фестиваль международным. На подмостках играли пьесы Розова, Арбузова, Володина, Булгакова, Гуркина, Эрдмана, композицию по произведениям Е. Евтушенко. В лабораторных показах представили пьесы Розова, Арбузова и Гельмана. Так что спектр тем, коллизий, героев был широк и разнообразен. Как я уже отметила, произведения, написанные порой больше пятидесяти лет назад, звучали актуально, брали за живое.

Пьеса Виктора Розова «В дороге» (1962) — не потерявшая актуальности история становления подростка, поиска им своего пути в жизни. Выпускник средней школы, благополучный, любимый родителями москвич Володя, Вова — максималист, мечтает бороться с ложью, но пока только грубит родителям, бравирует своей независимостью. Случайно он попадает в экстремальную ситуацию. Встреча с самыми обыкновенными людьми, теми, кто просто строит дома и заводы, выращивает хлеб, с бессребренниками и выжигами, идеалистами и приспособленцами, жизнь вне привычных бонусов вроде крыши над головой, тарелки супа и комфортных условий, заставляет парня понять многое в жизни.

Спектакль не первый год играют на малой сцене РАМТа, но и сегодня, сыгранный на малой сцене Пензенского драмтеатра, он увлек свежестью реакций, неожиданными режиссерскими решениями (режиссер-постановщик Михаил Егоров, сценография и костюмы Юлии Пичугиной), изобретательностью, когда с помощью самых простых предметов, приспособлений, каких-то ведер, шлангов, железяк и деревяшек и двух дверей на сцене чудесным образом возникали завод, дорога, палисадник и много чего еще.

Точность актерских реакций, непосредственность чувств завораживала. В спектакле участвуют Андрей Бобров (Володя), Мария Турова (Сима), а также Олег Зима, Александр Пахомов, Оксана Санькова, Ульяна Урванцева, Денис Фомин, Людмила Цибульникова, исполняющие по несколько ролей, развертывая галерею самых разных персонажей.

На большой сцене в день открытия было показано поэтическое представление Владимирского академического театра драмы «На стыке времен» — поэтические хроники по произведениям Евгения Евтушенко, благословение на исполнение которого получили еще от самого поэта (композиция и постановка Владимира Кузнецова, художник-постановщик Дмитрий Дробышев, композитор Владимир Брусс).

Владимирский театр обратился к некогда очень популярной форме поэтических представлений и сделал это убедительно, ярко. На мой взгляд, больше удалась вторая часть, современная. Пронзительные строки «Бабьего яра» соединились с простым внешним решением — из белых лент актеры сложили огромную шестиконечную звезду, внутри которой оказались растерянные, оцепеневшие от ужаса люди. А потом — поэма «Братская ГЭС», рассказ о тех, кто помогал выстоять в войну, трудился в тылу, восстанавливал страну, осваивал космос, покорял сибирские реки, поднимал целину, любил, дружил. О многом и разном рассказывает спектакль, проникнутый энергией радостного созидания и веры. И это смысл той, ушедшей жизни романтиков, идеалистов, энтузиастов (в спектакле участвуют корифеи театра — Николай Горохов, Галина Иванова, Татьяна Евдокимова, Жанна Хрулева, Владимир Лаптев и практически вся труппа).

Саратовский театр драмы имени И. Слонова привез спектакль «Мой бедный Марат» А. Арбузова в постановке известного режиссера, ученика А. Эфроса и А. Васильева Владимира Берзина. Каждый критик не единожды видел спектакль с таким названием, но всякий раз эта известная пьеса открывает свои новые грани. Постановщик не стремился к предельной достоверности. Более того, война и многие реалии быта военного и послевоенного времени (художник-постановщик Владимир Ковальчук) достаточно условны. Главное — судьбы людей, мотивы поступков, серьезная нравственная дилемма. Разговор о жалости, верности, благородстве, самоотверженности и слабости, которая может сломать иных сильных. И сегодня именно эта коллизия — умение слабых пользоваться своей слабостью, с беззастенчивым эгоизмом разбивая судьбы окружающих, оказалась самой важной и современной. Поэтому первое действие — это вполне театральная история, преамбула, а главное столкновение происходит во второй части.

Надо отметить, что герои вместе с режиссером Владимиром Берзиным не только справляются с поставленной задачей, но и делают разговор о вечной проблеме любовного треугольника категорией не просто личной и конкретной, но и психологически общезначимой.

Каждый из персонажей оказывается в двойственной ситуации — Лика (Екатерина Ледяева) идет на жертву во имя поддержки более слабого, отрекается от любимого мужчины, от своей работы во имя того, чтобы с чувством ложно понятого долга жить чужой жизнью.

Марат (Александр Каспаров) написан неким супергероем, который становится заложником именно своей силы и полноценности. Благородный порыв, неловкость перед пострадавшим товарищем (а Леонидик потерял на войне руку) заставляют Марата отказаться от любви, не думая об истинных чувствах Лики и, конечно же, забыв о себе, таком сильном и успешном.

Леонидик, тонко и изящно сыгранный Максимом Локтионовым, поначалу настоящий паразитирующий человек, который извлекает максимум из сложившихся обстоятельств. Но сказочник Арбузов заставляет добро победить зло. Именно изнеженный и капризный Леонидик решается на самый мужественный поступок, отказывается от иллюзорного счастья во имя близких людей. И это противостояние, внутренняя борьба с самим собой и обстоятельствами хороших, в сущности, людей, эта череда благородных, на первый взгляд, поступков, чреватых страданием, заставляет с неослабевающим вниманием следить за судьбой персонажей.

Неожиданно возникла перекличка «Моего бедного Марата» с пьесой Виктора Розова «Затейник», показанной как режиссерский эскиз. Такое не раз возникает на фестивалях — увиденные друг за другом, спектакли и пьесы начинают перекликаться, звучать по-новому.

Снова та же тема — отказ от счастья. Но в «Затейнике» — жертвенный отказ от любимого во имя его же спасения. Лаборатория, работавшая на фестивале, в рамках которой показали три разных, изобретательно поставленных молодыми режиссерами отрывка, развеяла миф об отсутствии режиссерской смены. Молодые режиссеры есть, и они талантливы.

Филипп Гуревич (ГИТИС, мастерская О. Кудряшова) продемонстрировал и умение работать с актерами — тонко прочерчивая линию каждого, меняя состояния героев, играя со зрителями в прятки, разжигая их любопытство и подсовывая обманные ходы. И замечательную фантазию, позволяющую из ничего — например, копеечных пластиковых стаканчиков — создать образ жесткого противостояния соперников и драки не на жизнь, а на смерть, при том что актеры не касались друг друга. Огромное количество неожиданных, порой парадоксальных приспособлений, раскрытие индивидуальностей актеров отличали эту постановку (яркие работы Артема Давыдова, Юрия Землянского, Яны Дубровиной). Результат — удивительная свежесть звучания давней, забытой пьесы Розова. На фестивале неожиданно возник совершенно уникальный сюжет переклички времен и встречи эпох.

Уфимский академический русский драматический театр (Республика Башкортостан) привез забытую пьесу А. Володина «Фабричная девчонка», ставшую театральным событием в конце 1950-х на сцене Центрального театра Советской Армии. Роль моряка Феди в том давнем спектакле исполнил молодой актер Николай Жегин. Сегодня все знают театрального критика, одного из замечательных редакторов того, старого, журнала «Театр» Николая Ивановича Жегина. Он не молод, но бодр, свеж, замечательно разбирает спектакли, любим и коллегами, и театрами. Именно он начал обсуждение спектакля уфимцев. Так встретились два Федора: 1958 — Николай Жегин и 2017 — Антон Болдырев, что и было запечатлено множеством телефонов.

Спектакль «Фабричная девчонка» 2015 года (именно тогда состоялась премьера) получился намеренно наивным, ностальгически милым. Ушла острота противостояния свободолюбиво-непутевой Женьки и «правильных» девчонок — осталась грусть по их чистоте и цельности. По той жизни, полной надежд, планов, оптимизма. Постановщик спектакля Григорий Лифанов посвятил спектакль «нашим мамам».

Пожалуй, на мой взгляд, лишней стала «обличительная» тема — а куда теперь без нее?! Вахтерша в общежитии предстала этакой убежденной диссиденткой, бросающей вызов системе. На доске с ключами у нее — огромный портрет Пастернака, чьи стихи она (кстати, очень сильно и хорошо) читает в уголке у... бюста Ленина. Роль выстроена тонко, и актриса Валентина Гринькова прекрасно передает определенный характер и человеческий тип. И все бы замечательно, но эта женщина не вписывается в легкий акварельный рисунок спектакля. Так и хочется предложить актрисе исполнить поэтический моноспектакль. Вообще эта «Фабричная девчонка» отсылает не к живым воспоминаниям, а к нашему литературно-кинематографическому опыту, вспоминаются фильмы «Девчата», «Женщины», первая часть «Москва слезам не верит». Именно эти произведения для сегодняшних молодых — источник знаний о прошлом. Но и Лариса Капустина (Женька), и Татьяна Ахроменко (Леля) так точно ведут свои роли, так достоверен Вячеслав Виноградов (Бибичев), столько обаяния у тех, кто исполняет шлягеры полувековой давности, что спектакль дарит радость погружения в атмосферу ушедшего, но не забытого прошлого.

«Любовь и голуби» Владимира Гуркина давно стали классикой. А фильм В. Меньшова можно пересматривать бесконечное количество раз. Бесхитростный и трогательный спектакль Гомельского областного драматического театра, конечно, не мог не испытать влияния культового фильма. Декорации его просты (сценография и костюмы Аллы Сорокиной) — деревянные выгородки, нехитрое обозначение комнат в сельском доме, голубятня да баня... Акцент сделан на актерскую игру (режиссер-постановщик Сергей Ковальчик). И бесконечное обаяние Юрия Мартиновича, играющего Василия, и строгая сдержанность, неожиданно прорывающаяся бабьим искренним чувством Татьяны Гончаровой (Надя), и прекрасная комическая пара — лукавая изобретательная неугомонная баба Шура (прекрасно владеющая жанром, характерная актриса Евгения Конькова) и обстоятельный, хитроумный деревенский фантазер дед Митя (Сергей Лагутенко) и составляют главное достоинство спектакля — трогательного, сентиментального и человечного. Многое в спектаклях определяют детали. Здесь очень точно найден образ голубей. Их просто напросто складывают из бумаги, но делают это с фантазией и так играют с этими бумажными листочками, что чувствуешь живое тепло пушистых комочков.

Отдельную страницу фестиваля составили пьесы 20-30-х годов. «Мандат» Н. Эрдмана привез Пермский театр «У Моста», частый гость Пензы, любимый пензенскими театралами. Сергей Федотов и его команда снова продемонстрировали свой фирменный, такой узнаваемый, и все так же завораживающий стиль спектакля-мистерии. В отличие от популярного «Самоубийцы», «Мандат» редко появляется на подмостках. Однако пермский театр доказал и яркую театральность, и динамичность, и мощный сатирический потенциал пьесы. Эксцентрическая комедия, как обозначен жанр зрелища в программке, с которой, собственно, и началась жизнь театра «У Моста», завораживала чистотой стиля, яркой театральностью, запоминающейся галереей самых разных и выпукло очерченных типажей. Откровенные, почти цирковые трюки не заслоняли убийственной сатиры, которой пронизаны сцены. Точно вел свою «партию» Сергей Мельников (Гулячкин), показывая как соединяются в этом человеке трусость и наглость, как желание встроиться в новую жизнь соседствует с жалкими страхами обывателя. Смешна и нелепа Варвара в исполнении Марии Новиченко, очаровательна в своей глупости и утрированном простодушии Алевтина Боровская (Настя). Владимир Ильин прекрасно показал точный социальный тип Сметанича. Все актеры виртуозно балансировали на грани гротеска и исторической реальности в показе типичных «бывших», пытающихся в конце 1920-х годов приспособиться к новой жизни.

Излишним представился финал, где, после того как разрушились в прах все монархические мечты бывших людей, декорация — стена, по диагонали делящая сцену, медленно поворачивается, сметая на своем пути жалких людишек и оставляя пустое зловещее, клубящееся пространство. Метафора убедительная. И вдруг внезапно появившиеся бравые люди в кожанках и кожаных кепках начали палить в проемы дверей, туда, где должны находиться участники разыгранной истории. На обсуждении руководитель театра согласился с критиками, признав появление конкретных представителей власти и их зверства излишним. Герои Эрдмана обречены прежде всего самим ходом истории. Именно об этом — пьеса и спектакль.

Хозяева фестиваля показали «Кабалу святош» Михаила Булгакова в постановке Ирины Керученко. Спектакль появился в афише театра год назад к юбилею худрука и ведущего актера пензенского театра Сергея Казакова, исполнившего роль Мольера. Легкость, изящество, ирония исполнителя, неподдельная боль, артистизм, ерничество и физически ощущаемое страдание и отчаянье умирающего Мольера соединились в этой работе Сергея Казакова, подтверждая высокий класс исполнения, зрелое мастерство актера, глубину постижения им драматических коллизий. Сдержанный трагизм образа Мадлены (Альбина Смелова), мотыльковая легкость и изящество Арманды (Юлия Кузнецова), пылкость Захария (Артем Тихомиров), величественный и надменный Людовик Великий (Юрий Землянский) сделали спектакль заметным событием и фестиваля, и театральной Пензы.

У этого фестиваля была и своя «изюминка». Сегодня уже ни для кого не становятся неожиданностью режиссерские лаборатории. Но в «МаскЕраде»-2017 приняли участие выпускники режиссерского факультета ГИТИСа, а дать путевку в жизнь ученикам приехал давний друг Пензенского театра ректор ГИТИСа Григорий Заславский, который вел показы. Режиссерские эскизы ставились тоже по пьесам советских авторов.

После показов проходили достаточно бурные обсуждения, в которых принимали участие и голосовали зрители. Учитывая, что фестиваль состоялся в столетнюю годовщину Октябрьской революции, зрителям раздавались программки с приколотыми тремя купонами разного цвета, на которых были напечатаны изречения Владимира Ильича, когда-то усердно изучаемые в школах, институтах и на политзанятиях.

На зеленой бумажке были слова: «Теперь дьявольски важно без промедления выпускать...» Эта бумажка, брошенная в специальный ящик, означала, что зритель считает необходимым включить показанный отрывок в постановке данного режиссера в репертуар театра. На желтой бумажке были слова: «Надо это подготовить тщательнее. Без подготовки мы наглупим», — это означало, что отрывок интересный, но требует серьезной доработки. На красной бумажке напечатан текст суровый: «Все театры советую положить в гроб». Это означало, что работа не удалась. Но все три работы были признаны удачными, как показало голосование, зритель ждет их завершения и появления на пензенской сцене.

Данный эксперимент имел эффект не только художественный, но и педагогической, ибо стал проверкой на прочность будущих режиссеров. И хотя всем давно известно, что профессия режиссера одна из самых сложных, требующих не только таланта, но и такта, дипломатичности, особой пробивной силы, умения находить общий язык с самыми разными людьми и театральными службами, с начальниками и рабочими сцены, однако двое из пятерых короткого и насыщенного периода работы во взрослом театре не выдержали. Одна студентка просто уехала домой, покинула «поле боя». Вторая превратила показ в сведение счетов с театром, в котором, как она считала, не были созданы для нее условия — какие? Идеальные, тепличные, эксклюзивные?! Остальные продемонстрировали фантазию, выдумку, мастерство, профессионализм, готовность к нестандартному решению вопросов. О Филиппе Гуревиче и его «Затейнике» мы уже писали.

Екатерина Петрова, выпускница В. Мирзоева (ГИТИС) обратилась к некогда очень популярной пьесе А. Гельмана «Наедине со всеми». Первый акт был сыгран в необычном помещении — под большой сценой, в трюме, за металлической сеткой. Одна из лучших актрис пензенской сцены Наталья Старовойт блестяще справилась с ролью Наташи, а Владимир Кшуманёв, актер ТЮЗа из города Заречного, убедил в непростой роли Голубева. Режиссер Петрова нашла нестандартные решения мизансцен, которые предельно обострили драматическую, практически трагическую ситуацию пьесы. Театр готов приступить к завершению работы и выпуску спектакля немедленно.

Кирилл Заборихин (ГИТИС, курс С. Женовача) обратился к одной из самых сложных и не самой популярной пьесе А. Арбузова «Мое загляденье». Однако эскиз «оптимистической комедии» оказался уморительно смешным и трогательным. Приемы молодого режиссера поражали и вызывали смех в зале, предметы, световые эффекты становились полноправными действующими лицами действия, экзальтированность, утрированность реакций, нарочитая театральность и выспренность интонаций лишь подчеркивали простодушие и восторженность героя Васи Листикова (Илья Кочетков). В работе с молодым режиссером приняла участие и ведущая актриса театра Галина Репная (тетя Саша), продемонстрировав умение быть яркой, смешной и очень ответственной даже в такой ученической, а, на самом деле, интересной и вполне зрелой работе. Словом, праздник удался.

Остается добавить, что фестиваль включал и кинопрограмму, которую вел замечательный историк кино и кинокритик, киновед Вячеслав Шмыров. Его лекции на тему «Советская драматургия на экране» и комментарии к показу забытых, но таких важных кинолент прошлых лет, для многих стали откровением. Были показаны фильмы «Заключенные» по пьесе «Аристократы» Н. Погодина (1936), «Нашествие» по пьесе Л. Леонова и фильм А. Володина по его сценарию «Происшествие, которого никто не заметил». Блестящие киноработы Михаила Астангова, Олега Жакова, Ольги Жизневой, сама стилистика фильмов говорили о времени больше всяких искусствоведческих статей.

А в финале прошло награждение участников, которые уже получили по серебряной маске — изящное ювелирное украшение остается в театре на память о фестивале.

Трудно соревноваться в искусстве, поэтому всем театрам вручили дипломы, где привычные номинации — лучший спектакль, режиссер, исполнитель... — заменили названием популярных советских кинофильмов второй половины ХХ века, которые наиболее полно отражали суть показанных спектаклей.

Организаторы уже приступили к работе над третьим фестивалем «МаскЕрадъ». Он пройдет в 2019 году и будет посвящен Всеволоду Мейерхольду.

Валентина ФЕДОРОВА

Источник: «Страстной бульвар, 10»